Меню

Блог

Первая Женщина твоего Рода

Здравствуй, детка, — говорит, — ждала я тебя!
Добро пожаловать! 
— Здравствуйте, а вы кто? – спрашиваю. 
— А я – прародительница твоя, первая женщина твоего рода. Имя мое затерялось в веках, а ты зови меня Матушкой. 
— Вы – первая женщина моего рода? Это как же? Это же, наверное, давно было? 
— Очень давно, — смеется она. 
– Да ты не считай века, ты спрашивай. Чего тебе надобно?

— Разобраться мне надобно. Проблемы у меня.
— Какие же, деточка? 
— Я – недолюбленный ребенок, папа не замечал, мама шпыняла. И теперь не могу отношения построить, семью создать. И о себе я мнения крайне невысокого. Это потому что мама мне внушила, что я серость и никчемность. Я и решила, что я – последняя в крайнем ряду, дальше некуда.

— А сколько тебе лет, деточка? 
— Тридцать на той неделе было.
 Молодость, можно сказать, уже прошла, а я все еще не разобралась со своим недолюбленным детством… 

— А что ты уже сделала для того, чтобы разобраться? 
— Ой, я много чего сделала. Книжек умных перечитала невероятное количество, к психологу ходила, тренинги посещала, родителей простить неоднократно пыталась, в общем, не сидела сложа рук. 

— Родителей, говоришь, простить хотела… А за что? 
— Ну как за что? За то, что любви недодали. А должны были! 
— Вон оно что… А с чего ты взяла, что они тебе что-то задолжали? 
— С чего? Да это же всем известно! Вон сколько уже про это написано! Что если родители своих детей любят, они вырастают полноценными и самодостаточными, в себя верят, будущего не боятся, и все у них в жизни складывается. 

— Если бы… — говорит Матушка, и усмехнулась так невесело. – Знала бы, как ты ошибаешься! 
Иной раз и у любящих родителей такие детки вырастают, что слезы одни… Не в том дело. 

Я вот тебя спросить хочу: ты себя до сих пор маленькой считаешь? 
— Да нет, мне рано повзрослеть пришлось. Выучилась, работать пошла, и живу отдельно. Самостоятельная я. 

— Стало быть, родители тебя на свет произвели, выкормили, вырастили, выучили, на крыло поставили, а все еще чего-то должны остались? 
— Я ж говорю, любви не было. Не хвалили, не ласкали, не поддерживали морально. Я до сих пор из-за этого страдаю! 

— Страдалица, значит… А что ты о страданиях-то знаешь, деточка? О голоде, о войнах, о нищете, о потерях безвозвратных? Небось, только в книжках читала? 
— Какие войны? И причем тут нищета? 
— Смотри сюда, покажу тебе кое-что… Видишь? – и она достала откуда-то из складок одежды небольшой предмет. 
⠀ 
Я присмотрелась – это была шкатулка. Не особо красивая, простая, деревянная, потемневшая от времени, с какой-то незатейливой резьбой на крышке. 
⠀ 
— Скажешь, неказистая на вид? А вот так? – и она подняла крышку шкатулки, а там… 
⠀ 
Оттуда такой несказанный свет хлынул, что я аж зажмурилась. 
— Нравится? 
— Да, очень… — я смотрела как завороженная, теперь шкатулка казалась мне невероятно прекрасной. 
— Это не простая шкатулка, в ней хранится любовь нашего Рода, — пояснила Матушка. 
– Стоит ее открыть – и она весь мир осветит и согреет. 
Я эту шкатулку своей любовью наполнила и дочери передала, а она – дальше по роду. 
Это наше родовое сокровище, неотчуждаемое наследство по женской линии. 

— Но я никакой шкатулки не получала! – говорю я. – Да если бы я такое увидела, разве бы я забыла? Видать, затерялось наследство где-то в поколениях. 

— Не может оно затеряться. Говорю же, неотчуждаемое оно. Только вот ее все время любовью полировать надо, тогда и вид у шкатулочки будет совсем другой. Заиграет, засияет, засветится! 
— А кто же ее полировать должен? — Тот, кто владеет ею сейчас, сию минуту. Кому она по роду досталась. Стало быть, сейчас ты и должна. 
— Я должна??? Да я не против… Только откуда мне ее взять, если я сама ее в наследство не получила? 
— Такого быть не может. 
Каждая девочка рода, появившись на свет, получает такую шкатулку. Она незримая, но вполне реальная.

Только бывает так, что закрыта она на замок, да и свет в ней поиссяк, и задача женщины – открыть ее и добавить любви, чтобы передать своей дочери снова сияющей и наполненной. 

— Это что же выходит? Что я наследство получила, но ничего о нем не знаю? Потому что шкатулка закрыта, да? Но тогда скажите, почему моя мама ее не открыла, не показала мне Свет Любви? Вы же сами говорите – у кого шкатулка, тот и должен это сделать! 
— Не у всех на это сил хватает, — тихо сказала Матушка. – Глянь сюда, покажу тебе, что женщинам нашего рода перенести пришлось… 

Я глянула – и обомлела. 
Она словно занавес откинула, и передо мной стали проноситься разные картины, как в кино, и в каждом эпизоде присутствовала шкатулка. Чего там только не мелькало! Война, беженцы, бабка шкатулку в лохмотья прячет, ими оборачивает, а у самой руки обмороженные, распухшие… 
А вот лесоповал, на ветру, под снегом, женщины в ватниках пилят сосны, все замученные, едва шевелятся, и шкатулка валяется в ледяной каше, раздавленная чьим-то сапогом… 
Вот молодая женщина – муж ее бьет, колотит, поносит на чем свет стоит, потом она, вся в слезах, на шкатулку, кровью запятнанную, амбарный замок прилаживает, а ключ потом – в глубокий колодец, только булькнуло… 
А вот вижу шкатулку в руках у девочки, замок по-прежнему висит, только, видать, много лет прошло, потому что ржавый уже, старый… Девочка пытается его сковырнуть, посмотреть, что там, в шкатулке, да ничего не получается, только палец порезала да ноготь сорвала. 
Тогда она ее бросает в угол, где всякий хлам пылится, и лежит шкатулка, только крови на ней добавилось. 
Вот мама моя – вся зажатая, озабоченная, замороженная будто, и глаза невеселые. 
Папу я тоже увидела, как холодно ему и неуютно, и он к бутылке тянется, чтобы забыться… 
И еще много чего я видела в этом «кино» — только вспоминать не хочется, уж очень грустно все это… 

—Матушка, страшно-то как! – вырвалось у меня. 
— Сама видишь – иная женщина такую судьбу проживает, что ей свою любовь не раскрывать, а прятать приходится. 
Кажется ей, что если она свою любовь надежно укроет да на замок запрет, то так лучше будет. Не так больно… Не все ведь ее принять и оценить умеют, любовь-то… 

— Выходит, мама моя тоже не смогла шкатулку открыть? Наверное, она тоже любви в жизни недополучила, потому и мне ничего не передала… 
— Вот именно, — кивает Матушка. 
– И я спросить тебя хочу. Тебе вот тридцать уже, а ты все еще веришь в мамины слова о том, что ты «серость и никчемность» и «последняя в крайнем ряду»? 
— Выходит, так. Поверила я в это. Да и кому же верить, как не маме? 

— А что ты за это время сделала, чтобы другой стать? 
— Да я всю жизнь старалась ей доказать, что я другая! – пожаловалась я. 
– И дома, и в учебе, и на работе вообще все делаю на «пять с плюсом». Я всю жизнь из кожи вон лезу, чтобы доказать свое право на существование! И получить причитающуюся мне любовь! 

— А зачем? Если ты появилась в этом мире, то твое право на существование бесспорно. То, что ты не серость и никчемность, уже давно всем понятно. Ты уже всем все доказала! 
А любовь… Она в этой шкатулке, которая по праву рождения твоя. Осталось только открыть ее, и Свет Любви хлынет в твою жизнь, осветит ее, согреет, еще и другим достанется. 

— А как это сделать? 
Как мне шкатулку открыть? 
— Есть к ней ключ, называется он «сочувствие». Когда ты перестанешь предков своих осуждать, что любви тебе недодали, а от всей души посочувствуешь им, что они сами ею обделены были, вот тогда и откроется шкатулка, и разольется Свет Любви. 
— Сочувствие, говорите… А мне кто посочувствует? Кто меня пожалеет? 
— Знаешь, пока ты будешь ждать жалости да сочувствия, не открыть тебе шкатулку. Разве ты дитя малое, чтобы сироткой прикидываться? Взрослый человек, владелица родового наследства. Пора бы тебе самой Свет Любви в себе открыть.

— Но мама… 
— Мама твоя такая, какая есть, так уж жизнь ее сложилась. 
А ты так и будешь до пенсии чудес ждать, пока она изменится? Так может, этого никогда и не случится. Смотри, так и жизнь мимо пройдет… Давай-ка, решай прямо сейчас – берешь шкатулку или нет? А то мне пора… И она действительно начала таять, исчезать. 

— Беру! – закричала я. – Беру наследство! 
— Ты будешь первой, кто возродит Свет Любви в твоем роду. Я была первой – и ты будешь первой. Первой по-настоящему счастливой за долгие годы, девочка, запомни это! – донеслось до меня из сияющей дымки. 
Я ощутила, что шкатулка непостижимым образом оказалась в моих руках. Я ее как наяву чувствовала – теплую, угловатую, тяжеленькую. И вдруг такая музыка заиграла чудесная, что я заплакала. 

Я испытала его, это самое сочувствие… Словно на себе ощутила все то, что пережили женщины моего рода. Такая тяжесть на меня навалилась, что я просто взвыла! 

Я рыдала, как никогда в жизни, и со слезами из меня вышли все обиды, все претензии, все горе от непонимания и не-любви… 

А потом я «выплыла» из своего сна-не сна, выплыла и очутилась в зале, где и начинала дышать, а надо мной склонилось обеспокоенное лицо моей напарницы. 
— Ну ты и ревела, — проговорила она. – Думала, все тут зальешь… А что с руками? 

Я взглянула – руки были сложены так, будто я все еще держала в них шкатулку. 
И на ощупь – словно она все еще там была. 
— Наследство получила, — сказала я. – Неотчуждаемое… 

Прошло совсем немного времени, но я чувствую себя совершенно другой. 
Не знаю, как это получилось, но теперь я все время ощущаю присутствие той шкатулки, что Матушка мне отдала. 

И слова ее помню – «ты будешь первой женщиной рода, по-настоящему счастливой». И я в это верю. Ну и что, что я в детстве что-то там недополучила? Мама – это мама, а я – это я. И я хочу передать родовую шкатулку своей дочери (а она у меня обязательно будет!), да не пустую, а наполненную Светом Любви. А кто же ее наполнит, если не я?
Женщина Женщина, Проявись в Силе своей! Род
Made on
Tilda